Меню
Главная
Реклама
Эротические Рассказы
Эротические Новости
Эротические Опросы
Видео


Анал
Азиатки
Блондинки
Брюнетки
В душе
Домохозяйки
Знаменитости
Изящные
Красотки
Медсестры
Молоденькие
На пляже
Негритянки
Офис
Полицейские
Скрытые камеры
Студентки
Съемки под юбками
Темы Рассказов
А в попку лучше
Бисексуалы
Гетеросексуалы
Гомосексуалы
Группа
Жено-мужчины
Живительная влага
Зоофилы
Из запредельного
Измена
Инцест
Классика
Лесбиянки
Миньет
Наблюдатели
Остальное
По принуждению
Подростки
Потеря девственности
Поэзия
Романтика
Свингеры
Служебный роман
Случай
Странности
Страпон
Студенты
Фантазии
Фетиш
Экзекуция
Эксклюзив
Эротика
Эротическая сказка
Юмористические
Я хочу пи-пи
А в попку лучше
Эротическое фото
Фото
На связи
Всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0

...



05-08-2005  СОН (эротический роман) часть 8
Страница: 1/1

- Слушай, а можно мне на него посмотреть?
- Да, только быстро, а то ещё кто-нибудь войдёт!
- Что ты, что ты, я только на секундочку! – И она быстро оттянув резинку трико приспустила их. Я тут же выскочив, прижался к животу.
Реакция Надежды Павловны была неожиданной. Она, вдруг заплакав, присела на корточки и стала меня гладить рукой.
- Боже мой! Миленький мой, хороший мой! Богатырь мой! Уж я приласкаю, дай срок! Да ты просто чудо! Я такого большого никогда не видела! – шептала она, продолжая гладить меня. Сашка испугался что от её прикосновений он кончит, а она всё водила и водила своей шершавой ладонью по мне, доводя меня до крайней точки. Сашка, отстранившись, спрятал меня снова в трико. Надежда встала. Она опустила голову Сашке на грудь и прошептала:
- Ты не думай, я не блядь какая-то! У меня-то и было всего два мужика. Первый, муж мой законный, так он через год после свадьбы пьяный под трактор свалился. После его смерти долго горевала и, хоть мужики вокруг как мухи кружились, никого к себе не подпускала. Десять лет не подпускала. А потом к нам в деревню приехали шабашники , коровник строить. Ну, я с их бригадиром и сошлась. Он красивый такой был, на цыгана похож. В общем, жил он у меня всё лето. Я уж думала счастье своё нашла, да не судьба видно.В один день вернулась домой, а его уже и нет. Только записка на столе лежит. Мол, спасибо за хлеб-соль, за ласки, но у него, мол, семья и трое ребятишек дома ждут…. И стало мне на душе так тоскливо, что выть захотелось. И взяла я эту записку и бросила в печку. А с ней сгорело что-то у меня в душе. Надежда, что ли, вера в людей, в любовь. – И после него уж никому я не верила, сколько б мужики красивых слов не говорили и не уговаривали… А тут тебя увидела и словно солнышко взошло. На душе и на сердце стало так ясно и тепло, так спокойно почему-то. Ты прости меня дуру, что пристала к тебе. Я ведь всё понимаю, что я тебе не пара. Прости меня, Сашенька! Но если тебе не противно со мной, если я тебе хоть чуть-чуть нравлюсь как женщина, я тебя умоляю, подари мне эти несколько дней?!!!
- И вдруг у Сашки в сердце что-то словно шевельнулось, кольнув. Что-то было очень знакомое в её манере говорить, в словах, в голосе. И тут Сашка вспомнил, даже не вспомнил, нет. Он увидел перед собой не её, Надежду Павловну, а тётю, свою родную и любимую тётю Галю. Он вспомнил детство, деревню. Как они мылись в бане, уроки тёти Гали, её нежность и слова… И эта, неожиданно нахлынувшая волна чувств и воспоминаний накрыла его. И слёзы покатились из глаз его. И обнял он её и прижал к себе, и было им хорошо…
Их поезд шёл через Польшу, и всю дорогу они неотрывно смотрели в окна, на города и посёлки, на леса и поля.
Первый город в Германии был Франкфурт. Там вся группа, выйдя из вагона, обосновалась на перроне в ожидании того, кто их должен был встречать. Но никто к ним не подходил. Народ уже стал волноваться и тогда Сашка принял решение подойти и у кого-то узнать почему их не встретили. Но вопрос состоял – у кого?! Сашкины познания немецкого языка ограничивались всего несколькими словами и парой фраз, заученных по словарю заранее. Сашка понимал, что необходимо найти или нашего военнослужащего, а в Германии их было много, или полицейского. Отойдя от группы метров на тридцать, Сашка увидел полицейского. На нём была красивая голубая форма с погонами, фуражка и аксельбанты. И Сашка стал пытаться ему объяснить ,кто они и зачем приехали. Что, мол , почему-то их не встретили. Причём говорил он по-русски, но почему-то с жутким акцентом, словно он сам иностранец, приехавший в Россию. Полицейский внимательно слушал Сашкин рассказ, изредка кивая головой, мол, понимаю. Но когда Сашка закончил он вдруг на чисто русском языке ответил:
- Ничего страшного! Подождите немного и ваш встречающий подойдёт. Он, скорее всего, просто опаздывает!
- Как, вы говорите по-русски?!? – удивлённо спросил Сашка.
- А чего ты хотел, чтобы я тебе по-японски отвечал?!
- Так вы что, наш что ли?!
- Ну да. Проводник я из тринадцатого вагона!
- А как же форма?
- Так мы же, милый, как ни как за границу приехали. Что же ты хотел ,чтобы мы в грязных майках тут стояли? Мы здесь лицо страны!
Сашка, расстроившись, пошёл обратно к своей группе. Он ещё не знал, что за эти пять минул, что он разговаривал с железнодорожником, его авторитете поднялся на небывалую высоту. Ведь никто не слышал, о чём они говорили, но все видели, что Сашка что-то объясняет, а тот человек в форме понимающе кивает головой.
- Слышь , Надька! А твой-то, смотри, как хорошо немецкий-то знает. Во, даёт! Не мужик, а одно удовольствие. – сказала одна из женщин и с завистью посмотрела на Надежду. А та не скрывала своей гордости за Сашку. Ей даже польстило, что Светка назвала Сашку её мужиком. Ведь она сама после того случая в тамбуре, предупредила всех баб, что если кто попытается Сашку закадрить, она, стерву, своими сиськами по стенке размажет. Никто спорить с ней не стал, опасаясь за своё здоровье. Только Светка как бы невзначай спросила:
- И чем же он тебя так притянул к себе, а? Нет, так он с виду мужик ничего, да только я думаю что тебе нужен здоровый мужик с большим хером!
- Что?!? – вспыхнула Надежда и так посмотрела на Светку, что та испугалась. – Что?!? С большим хером, говоришь?! Да ты знаешь какой у него? Да у него такая дубина, что пополам расколоть может, если по яйца всунет!
- Иди ты! – выдохнула Светка.
- Вот тебе и иди ты ! В общем, я вас предупредила!..
Сашка, подойдя к группе, попытался всех успокоить.
- Всё в порядке, товарищи! Не волнуйтесь. Просили немного подождать. Наш встречающий немного задерживается…
И действительно, через минут пять к ним подбежал запыхавшийся молодой немец. Он извинился за опоздание и повёл группу к автобусу. По-русски он говорил довольно неплохо, хотя и с сильным акцентом. Зайдя в автобус, он представился. Его звали Франс и что учится он в университете. А как практика языка, работает с группами советских туристов. Далее он объяснил маршрут следования. Первым гордом был Магдебург, затем Дрезден, Оберхоф, Зуль и Берлин. Всю дорогу он рассказывал о местности и традициях, о достопримечательностях и исторических памятниках…
В Магдебурге их расселили в старенькую на вид гостиницу. Но Франс пояснил, что это очень хорошая гостиница, даже престижная. Сашка получил номер на двоих с Серёжей Хрупкиным. Через час у них была обзорная экскурсия по городу, а в шесть вечера всех просили спуститься в ресторан на ужин. Сашка с Серёжей пришли пораньше и ожидали около дверей ресторана остальных. Но когда вся группа собралась, Франс чуть не упал в обморок. Он выглядел так, что казалось что он забыл не только русский, но и немецкий. Глядя на тройку женщин, Светлану, Надежду и Полину, он только беззвучно открывал рот и махал перед собой руками.
- Чегой-то он? – удивлённо спросила Светлана.
- Может, чего съел? – продолжала Полина.
- Дас из нельзя! Ни как нельзя, о майн гот! Ви есть прити в гестораг кушать в холайт?!? Нихт, нихт! Одевайт что есть другой, бистро! – наконец-то быстро заговорил Франс.
- А чего это он, а? – опять непонимающе спросила Светлана и поправила поясок на халате.
- Да вы что? – взорвался Сашка. – вы же в ресторан пришли! Да в ресторан не ходят в халате и тапочках! Бегом в номер и переодеться. У вас ровно пять минут!
- О, я, я! Пят минут! – поддержал его Франс.
Когда вся весёлая троица, переодевшись, спустилась к ожидающей их группе, Франс объявил:
- Товарищ! Сегодня мы есть кушать ф этот чуден гестоган. Но нам не есть давать кушать официантен. Мы есть сами бирём сколько есть хотим, ферштейн? Это есть назыфать шфедетен столь! Фирштейн?
Все закивали понимающе головами, хотя ни кто ничего не понял. Тогда Сашка объяснил:
- Товарищи! Вы знаете, что в ресторанах обычно подают официанты. Здесь хотят попробовать новшество – шведский стол. То есть каждый берёт со стола сам себе то что хочет и сколько хочет. Ну теперь понятно?
- Да! –хором ответила группа и все вошли в ресторан…
А после ужина они пошли гулять по городу. Совсем рядом с гостиницей был большой магазин, который назывался "Супермаркет". На первом этаже был огромный продовольственный магазин, а на втором, куда можно было подняться по эскалатору, продавали всё. Начиная от швейной иголки и заканчивая электроаппаратурой. Там-то и произошёл неприятный инцидент. Нет, ничего особенного, просто Светлана, встав посередине зала, и тупо оглядываясь по сторонам, вдруг громко закричала и заплакала. Её тут же обступили товарищи по группе. Подбежал и Сашка.
- Что, что случилось, Света? – спросил он.
- Сволочи! Сволочи! Ты посмотри, как эти сволочи тут живут?! За наш счёт живут, сволочи! – не переставая плакать, сказала Светлана.
- Разве плохо, что они так живут? – спросил Сашка – И почему за наш счёт?
- За наш , за наш! – уже немного успокоившись и вытирая слёзы, ответила Светлана. – А то за чей же? А кто их от фашистов защитил?!
- Ладно, пойдёмте в гостиницу. Надя, давайте отведём Свету в номер. – попросил Сашка.
И они втроём пошли к выходу.
- Да, товарищи! – обернулся к группе Сашка. – Просьба не разделяться и по одному не ходить. И в десять, пожалуйста, чтобы все были в номерах. Я буду делать обход…
Доведя Свету с Надей до их номера, Сашка пожелал им спокойной ночи и хотел было уйти, но Надя его остановила:
- Александр Иванович, простите, а вы к себе в номер идёте?
- Да, а что вы хотели.
- Я хотела у вас что-то спросить. Можно я к вас зайду сейчас?
- Хорошо, но минут через пятнадцать, я сейчас хочу принять душ.
- Спасибо. Так я зайду. – И она зашла в свой номер. Сашка, раздевшись у себя в номере, с удовольствием расслаблялся под душем. Тонкие и сильные струи били ему в грудь, стекая по телу. Вдруг в дверь номера кто-то постучал. Сашка, обкрутив себя снизу большим банным полотенцем, подошёл к двери и открыл её. Перед ним стояла Надежда. На ней был всё тот же халатик. Но ,на этот раз ,её грудь не вздымалась к верху, а выпирала из под халатика на уровне живота. "Без лифчика" – подметил для себя Сашка и, пропустив её в комнату, закрыл входную дверь.
- Я же сказал вам – через пятнадцать минут! Мне надо принять душ. – строго сказал он.
- Да на здоровье принимайте. Я вам мешать не буду. Я вот тут на стульчике посижу.
- Ну ладно, я быстро. – ответил Сашка и вошёл в душевую комнату. Быстро ополоснувшись, он стал вытираться. И в это время в душевую зашла Надя. Сашка машинально прикрыл меня руками.
- Ну что ты, что ты, мой мальчик. Ты меня не стесняйся. А я то хотела тебе спинку потереть и помыться с тобой?!
- Пожалуйста, если хотите, можете мыться. Я закончил.
- Вот и хорошо! – ответила Надя и, быстро расстегнув халатик, сняла его с себя. Сашка был прав, она была без лифчика. Её большие и округлые груди висели до живота. Но они не были дряблые. Просто за счёт своей формы и размера им нужно было много места. Надя, согнувшись, стала торопливо снимать с себя трусы, называющиеся в простонародье "ножки", т.к.обтягивали ноги до колен. Нет, она была немного полновата, что особенно хорошо было видно сейчас. Лобок и даже внутренняя сторона ляжек, были сильно заросшие чёрными густыми волосами. Причём когда Надя села на стульчик и немного развела ноги, Сашка заметил, что и вся её вагина покрыта волосами, на которых блестели капельки сока, который вытекал из этой женщины.
- Ну, иди ко мне, мой хороший! – сказала Надя и поманила Сашку к себе рукой. Он подошёл. Она дрожащими руками сдёрнула полотенце. Я висел спокойно, потому что ещё не был возбуждён.
- Он у тебя уже встал?
- Почему ты так решила? Ты что не видишь, что нет?!
- Как он не стоит и такой большой?
- Тебя это не устраивает?!
- Что ты, что ты, устраивает! Ещё как устраивает.
- Тогда подними его. – попросил Сашка.
Надя взяла меня в руку и подняла к животу. Сашка рассмеялся.
- Ты что не знаешь?
- Что? – непонимающе переспросила она.
- Если просят поднять член, это означает, сделать минет.
- Что сделать?
- О, Господи! Да поцелуй его, в рот возьми!
- Что ты, что ты! Да я этого в жизни не делала!
- Ну, как хочешь, тогда я пошёл.
- Ой, ну куда же ты? Господи, срам-то какой!
- Да почему, почему срам? Да если тебе человек нравиться, и ты его любишь, то нет на его теле ничего, что нельзя было бы ласкать руками или ртом.
- Не могу, не могу! – закрыв лицо руками, шептала Надя. Сашка присел на корточки возле неё и положил свои руки ей на колени.
- Послушай, вот смотри, ты мне нравишься, и я хочу тебя. Хочу тебя всю. Твою грудь. – И он начал целовать её груди, лаская их руками. На удивление они не были дряблыми, а наоборот плотные, словно налитые. Надя опустила свои руки ему на голову и стала нежно гладить. Ей было очень приятно.
- Мне нравиться целовать твой живот. – продолжал Сашка, опускаясь ниже и лаская её живот и лобок. Надя замерла, словно ожидая чего-то нового для неё, необычного.
- А твоя киска?! Что может быть прекрасней её аромата, её нежных, словно бархатных губок?! Того эликсира любви и желания, что источает она?! – шептал Сашка, нежно прикасаясь своими губами к её "губам". От этого прикосновения по телу Нади прикатилась волна желания. Она издала слабый стон и погрузилась в незабытие. А Сашка продолжал всё интенсивнее ласкать ртом её губы, клитор, влагалище. Он продолжал это до тех пор, пока не почувствовал как Надя бурно кончила. Он встал и, хотел было выйти из душевой, но Надя вдруг вскрикнула каким-то гортанным звуком "Нет!" и упала перед ним на колени. Её глаза стали мутными, словно она приняла хорошую дозу наркоты, а движения были судорожными, но настойчивыми. Она развернула Сашку лицом к себе и, схватив меня двумя руками, быстро засунула себе в рот. Сосать она не умела, но ей так хотелось сделать Сашке приятно, что она старалась изо всех сил. Сначала она засунула меня слишком глубоко, но тут же поперхнулась и, сделав движение горлом, словно хотела вырвать, вытащила немного, оставив внутри лишь головку. Так ей было намного удобнее, но у неё всё равно ничего не получалось. Правой рукой она стала быстро водить по стволу, а левой ожесточённо мять яички. Но эти действия не давали нужного результата, ведь ртом она так ничего и не делала. И это её бесило больше всего. "Боже мой! – думала Надя. – Впервые в жизни встретила человека, с которым мне так хорошо и который сводит меня с ума, а я не могу сделать ему самое простое! То, что сейчас каждая вторая городская девчонка умеет делать!" И вдруг ей стало так обидно. За себя, за свою неудавшуюся жизнь, за это своё глупое незнание ничего в сексе. И она заплакала, сев на пол. Слёзы текли по её щекам и, капая с подбородка, падали на груди. Нет, она никого не винила в своей не сложившийся жизни. Ни родителей, что воспитали её в строгих правилах, ни мужа, с которым так и не успела завести детей. О, как она мечтала, тоскливыми , длинными ночами, одиноко лежа в своей постели о ребёночке. И конечно, конечно же, она хотела родить мальчика. Имя уже выбрала – Петенька. А сколько раз она видела его во сне. Такого маленького карапузика в морском костюмчике и бескозырке, тянущего за собой машинку на верёвочке. А потом, как обычно, утром наступало разочарование, когда она просыпалась и смотрела на пустую комнату…
Вдруг она почувствовала нежное прикосновение его рук. Она хотела , что-то сказать, объяснить, но он молча прикрыл её рот ладонью, и она поняла, что он не хочет ни сам говорить, ни чтобы она говорила…
Сашка, нежно обняв, положил Надю на пол. И она, поняв всё, полностью отдалась его власти и расслабилась. Ей было настолько хорошо от ощущения его тела, что ей даже показалось, что она слышит какую-то странную музыку, льющуюся откуда-то сверху. И это было чудо. Но она была уверенна, она знала, что музыку эту могут слышать только они вдвоём…
Она не знала и знать не могла, эта простая деревенская женщина, что когда любовь соединит мужчину и женщину в едином порыве, порыве любви, то в момент зачатия, где-то там на небесах, открывается маленькая шкатулочка и из неё лучиком новой жизни летит душа ребёнка. Она летит и радостно поёт, возвещая весь мир о своём появлении. Но никто во всём мире не слышит её. Ни кто, кроме единственного человека, и этот человек – мама!.. Надя не знала, но она каким-то непонятным, каким-то неизвестным ей до этого чувством поняла это и улыбнувшись тихо сказала:
- Здравствуй, сынок!!!
- Что? – непонимающе переспросил её Сашка, продолжая лежать на ней, и не вынимая меня, хотя уже кончил. – Что, что ты сказала? Прости, но я не понял.
- Да так, ничего. – с улыбкой ответила она и посмотрела на него уже совершенно другими глазами, глазами полными счастья и благодарности…
А в это время их товарищи по группе гуляли по вечернему городу, любуясь его красотой и чистотой. Все были очень довольны. И лишь Серёжа Хрупкин выглядел беспокойным. И ему было от чего нервничать, т.к.он уже давно хотел в туалет. Выпитые им два бокала бархатного пива давали о себе знать. Поэтому он всю дорогу искал глазами туалет…
И вот в городском парке он увидел спасительное здание. Вместе с Серёжей в туалет спустился и Витька, который ещё в гостинице успел принять на грудь как следует, и теперь шел поддерживаемый женой.
Когда они спустились , то очутились в небольшом зале, у одной стены которого находилось четыре кабинки, а у другой – несколько писсуаров. Вход в туалет был бесплатным, но если была нужда сходить по большому , нужно было бросить двадцать пфеннингов в замок на двери кабинки и тогда дверь открывалась. Сережа, стоя у писсуара, обратил внимание, что дверь одной кабинки открыта и там никого нет. Логично рассудив, что можно ,на халяву, заодно и сходить по большому, он зашел в кабинку и закрыл дверь. Витька крикнул что будет ждать со всеми наверху и ушел, а Серёжа, сняв штаны, присел над унитазом. Чтобы занять время, он стал рассматривать кабинку, двери и стены которой были исписаны разными надписями по-немецки, и рисунками соответствующего содержания. Причем в стенке слева было прорезано отверстие приблизительно семи сантиметров в диаметре…. Вдруг из этого отверстия появился карандаш и листок бумаги, на котором было что-то написано по-немецки. "Всё, вербуют, сволочи!" Мгновенно решил Серёжа и пихнул карандаш и листок обратно. Но не прошло и нескольких секунд, как листочек с карандашом появился снова. "Господи! Да как же, они меня вычислили?!" – подумал Серёжа. И хотя он ни в коем случае не собирался продавать секреты Родины, ему уж очень хотелось узнать, что ему предлагают. И он осторожно взял листочек и развернул. Там было, что-то написано по-немецки и после каждого предложения стоял знак вопроса. Серёжа, ничего не понимая в написанном , быстро сложил листочек и сунул его обратно в дырку. Он был уверен, что настойчивый немец снова высунет бумажку и карандаш, но из отверстия появился чей-то указательный палец, который, несколько раз согнувшись, поманил Серёжу к отверстию… И тут до Серёжи дошло. Ну конечно! Какая вербовка?! Это же просто голубой! И Серёжа, повернувшись лицом к этой стенке, засунул свой член в отверстие, которое было прорезано как раз на уровне члена. И тут же, он почувствовал ,как чьи-то губы обхватили его, продвигая в рот. Серёжа упёрся руками в стенку и откинул голову. Ему было так хорошо, так хорошо, что он даже застонал. И буквально через минуту кончил. Тот кто находился за стенкой принял в свой рот всю порцию Серёжиной спермы, даже выдавив последнюю каплю из члена, и отпустил его. Серёжа стал одевать трусы, как из отверстия в стене появился член. Он был где-то такой же длины, как и Серёжин, но значительно толще. И цвет. Цвета он был как бы коричневого и без крайней плоти. Серёжа несколько секунд стоял в раздумье, а затем присел на корточки и дотронулся губами до члена. Тот от этого прикосновения вздрогнул. Серёжа, открыв рот, продвинул голову к стенке так, что член полностью оказался у него во рту. Повторяя то, что делал ему немец, Серёжа тоже обхватил его член губами и стал водить головой, водя кольцом губ от головки и до основания члена. И надо сказать, что Серёже это понравилось, мало того, он так вошел в раж, что даже не почувствовал когда немец кончил. У него во рту было уже столько слюны, которая перемешалась со спермой, что он даже не чувствовал вкуса самой спермы. Он просто выплюнул всё это на пол и вышел из кабинки…
Вся группа была очень довольна экскурсией. Они переезжали из одного города в другой, и везде было одно и тоже, – удивительная чистота, улыбчивые люди, и ни одного пьяного на улице. Всё это вместе начинало их раздражать. В Дрездене у них состоялся вечер дружеской встречи с немцами. Наши принесли каждый по бутылке водки и, поставив их на стол, уселись по местам. А затем пришли немцы. Они сели рядом с нашими ,через одного. Справа от Сашки сел их гид Франс, а слева молодая, лет двадцать, немочка. Она была в обтягивающей майке, через которую настойчиво пробивались сосочки её небольших грудок. Из чего Сашка заключил, что она без лифчика. Она была невысокого роста и худенькая, а коротенькая юбочка едва прикрывала её ножки.
- Это ест мой систер! – сказал Франс Сашке, показывая на девушку, Сашка улыбнувшись представился:
- Александр.
- Кристи! – тоже с улыбкой ответила девушка и протянула Сашке руку. Сашка ответил рукопожатием. Её ручка была маленькая и нежная. В это время начали разносить разные закуски на стол. Наши разлили по первой. Сашка налил полную рюмку Кристи, Франсу и, конечно, себе.
- О! Это есть много! – испуганно замахал руками Франс. – Мы ни ест столько пит!
- А чего тут пить-то? Удивлённо спросил Сашка и поднял рюмку. – Ну? Давай, давай! Поехали, с богом! – и он опрокинул в себя рюмку. Поставив её на стол, Сашка выжидающе посмотрел на Франса. Тот в растерянности стал что-то говорить Кристи, но она ему что-то ответила и, подняв свою рюмку, быстро выпила её содержимое и закашлялась. Сашка взял кусочек солёного огурца с блюда и поднёс к её рту.
- Давай, давай, закуси-ка огурчиком! – сказал он, и Кристи открыла ротик, куда Сашка и опустил ломтик огурца. Франс, крякнув, тоже ,быстро выпил свою рюмку и получил от Сашки порцию огурчика.
- О! Дас ис фантастик! – проговорил он, откинувшись на стуле. Кристи спокойно сидела на своём стуле. И лишь лёгкий румянец появился у неё на щеках. Она с нескрываемым интересом смотрела на Сашку. Но в её взгляде он чувствовал не только интерес. Её глаза горели желанием, что заставило Сашку смутиться. И он налил по второй.
- Ну, как у нас говорят: "Между первой и второй, перерывчик небольшой! С Богом, поехали!" – и он выпил рюмку водки.
Франс опять попытался протестовать, но уже как-то вяло и безнадежно. Он тоже выпил содержимое своей рюмки и стал быстро заедать салатом. Сашка повернулся к Кристи.
- Ну, а что же ты, красавица? Давай, давай! Народ же ждёт!
- Дафай, дафай! – повторила Кристи Сашкины слова и рассмеялась. Затем она сделала то, что просто изумило и Сашку, и всех кто смотрел на них в этот момент. Она выпила водку, но выпила не быстро, залпом, а медленно. Глоток за глотком, словно воду.
- Так шорошо? – Вдруг спросила она почти без акцента.
- Да не то слово! Ты просто молодец! – ответил Сашка. Тут заиграла музыка, и они без слов встали и пошли танцевать. Сашка обнял её за талию, как это он делал всегда, танцуя медленный танец. А она тоже обняла его и плотно прижалась. Сашка ощущал своим телом её грудки, которые своими сосочками буравили ему грудь, маленький упругий животик и даже ножку, которую она вставила между его ног. От всего этого безумия я начал молниеносно подниматься. И она, это почувствовав, ещё плотнее прижалась к нему. Сашке хотелось обнять её, целовать в эти милые карие глазки, приласкать её грудки… Но он понимал, что этого нельзя делать и поэтому старался отвлечь себя разными мыслями. Музыка закончилась, и они снова сели за стол. Франс с пьяной улыбкой посмотрел на них, затем на бутылку водки и произнёс:
- Ну, дафай, дафай, поехаль! – Сашка и Кристи рассмеялись, и Сашка снова разлили по рюмкам водку.
- За тебя! – поднял он свою рюмку и хотел было выпить, но Кристи остановила его.
- Дафай выпивать бгудегшафт?! Ты согласится?
- Да, да, конечно! - ответил Сашка, и они переплелись руками и осушили свои рюмки.
- А теперь поцелуй, фирштейн?!
- А чего тут не фирштейн, конечно фирштейн! – ответил Сашка, и они слились в поцелуе. Целовалась она потрясающе. Её язык проник в Сашкин рот и стал там так шерудить, что Сашка просто кайфовал… Затем они сели на свои места. И тут заговорил Франс.
- Дас из фантастик! Мой дед биль воевать с Россия, и я есть любить свой дед. Но я есть любить и тебя Алекс и весь русский. Вы есть фантастик людей! Но я больше нет сил пить водка! - и он положил голову на стол.
- О! Ему нельзя пить водка! – рассмеявшись, сказал Кристи.
- Ничего, это дело привычки! – тоже засмеялся Сашка, но вдруг почувствовал что её рука легла ему на ногу там, где бился в желании я. Она нежно провела по мне своей ручкой. И вдруг улыбку на её лице сменило удивление.
- О! он есть твой такой большой? О, майн Гот!
Сашка почувствовал, как краска заливает его лицо. Ему было очень приятно и её прикосновения, и её удивление моими размерами. И тут он решился и положил свою руку ей на ножку и тоже стал поглаживать, постепенно поднимаясь, всё выше и выше. Его пальцы уже проникли под юбку и коснулись трусиков. Кристи вздрогнула. Трусики были насквозь пропитаны смазкой. Сомнений не было – она просто текла от желания, да и я готов был просто в любую секунду излить фонтан спермы. Вдруг Кристи нежно убрала Сашкину руку из под своей юбки и взяла вилку, желая, по-видимому ,покушать. Но вилка выпала у неё из руки прямо под стол. Сашка хотел ,было, достать её, но Кристи сама быстро нырнула под стол. И тут Сашка почувствовал, что она расстёгивает у него ширинку. Он испуганно попытался закрыться руками, но Кристи действовала настойчиво. Сашка осмотрелся вокруг. К его радости ни кто на них не обращал внимания. Все были заняты едой и выпивкой, да дружескими беседами. Сашка расслабился и раздвинул ноги. Кристи достала меня и с жадностью стала сосать. Сашка не видел как она это делает, но чувствовал её безусловный профессионализм. Он сжал в правой руке нож, а в левой руке вилку и бурно кончил. Через несколько секунд Кристи вылезла из под стола , и села на своё место. Она вытерла салфеткой уголки рта и улыбнулась Сашке.
- Ты есть Русский бык! Он твой есть огромный машина для секс! Я есть хотеть иметь с ним секс, ты хотеть?
- Конечно ,хочу, но где? И когда?!
- Мы есть уходить моя дом, там иметь секс!
- Ладно, только не сейчас, я не могу уйти сейчас. Давай ещё посидим?! – ответил Сашка. Когда он сказал слово "Давай", Франс, словно очнувшись, как по команде приподнял голову, и взял свою рюмку,
- А? Дафай, дафай! Водка – гуд! Русске –гуд! Фройншафт, комораден! - Сашка с Кристи рассмеялись, и он налили всем водки. И тут произошло "ЧП". Светка, уже хорошо подвыпившая , встала из-за стола и подошла к ансамблю.
- А теперь мы вам споём наши, русские песни! – сказала она в микрофон заплетающимся голосом. – Песни о нашей жизни! "Я работала в колхозе, заработала пятак! Пятаком прикрыла жопу, а пизда осталась так! Оп- оп- оп! – И она стала танцевать вприсядку. Немцы стали хлопать в такт её движениям, а ансамбль пытался подобрать музыку. Сашка вскочил со своего места.
- Светлана! – громко крикнул он. – А ну, быстро замолчи и на место! Ты что же нас всех позоришь?! – И тут Кристи взяла его за руку.
- Алекс! Ты не есть вольновать себя. В этот заль только я и Франс понимайт русских, фирштейн? Пусть поёт свой песня. Всем это есть нравиться!
И Сашка, погрозив Светлане кулаком, сел на своё место. А Светлана продолжала концерт.
- Мне не надо Жигули, мне не надо волгу. Был бы маленький хуек, да стоял бы долго! Ой-ох-ох-ох! – Тут из-за стола выскочил один пожилой немец и присоединившись к Светке, стал танцевать. Другие тоже к ним присоединились, а Надя ей подпевала:
- Не ходите девки замуж за Никиту Кузина. У Никиты Кузина вот такая кукурузина! – И они обе сделали неприличный жест рукой. Тот немец, что первый присоединился к Свете, подойдя к микрофону, тоже запел частушки, но только по-немецки. Все немцы его весело поддержали.
- Скажи, о чём он сейчас пел? – спросил Сашка Кристи.
- Ну, как это есть по-русски? Ну он петь как хотель секс с женщина что доить молоко для корофа, а иметь сам корофа! Билль темно и он есть перепутать, фирштейн?!
- Фирштейн, фирштейн! Во не думал, что и у вас поют такие частушки…
А потом все снова танцевали и пили. Расставались как родные. Тот старый немец всё не отходил от Светки, влюбился, наверное, с перепою-то, хотя Светка баба в теле. В неё действительно можно и влюбиться…
Немцы проводили нас до самой гостиницы.
- Сфета, фантастик! Сфета, фантастик! – повторял старый немец, целуя ей руки.
- Нака, возьми на память! – сказала она и протянула ему значок с изображением Ленина. – Это дедушка Ленин!
- Дьедушка Льенин?! – еле проговорил он, рассматривая значок.
- Но я не хотеть дьедушка Ленин, я есть хотеть тебья, Света!
- Ишь ,какой шустрый! – ответила она серьёзно. Топай, топай к своей фрау, а меня дома мужик ждёт, понял?! – и она зашла в фойе гостиницы. Все , попрощавшись с немецкими друзьями, пошли за ней. Немцы тоже стали расходиться. Сашка грустно посмотрел на Кристи. По его глазам она поняла, что он не пойдёт к ней домой. Кристи решительно зашла в гостиницу и, подойдя к администратору, стала что-то объяснять. Затем она достала из сумочки деньги о отдала их администратору. Тот дал ей ключи. Она подошла к Сашке.
- Мой апортомент есть рядом с твой. – И она показала ему бочоночек с номером комнаты, который был соединён с ключом. – Я есть тебя ждать, ты приходить?
- Да! – тихо ответил Сашка и пошёл к лифту. Через полчаса он постучал в дверь её номера. Ответа не последовало, но Сашка, приоткрыв дверь, зашел вовнутрь. В комнате никого не было, но он услышал шум воды в душе. Дверь в душ была приоткрыта, и Сашка заглянул туда. Кристи стояла спиной к нему под душем. Струи воды стекали по её телу, повторяя его прекрасные формы. Сашка молча любовался ею. Кристи повернулась к нему лицом. У неё была небольшая, но очень красивая, грудь. Волосы на лобке были аккуратно выбриты, и только светлая узкая полоска светлых волос заманчиво тянулась к животу.
- Ой, Алекс! Ты есть пришёль?! Проходи сюда, и мыться, да?!
- Да, конечно! – ответил Сашка и стал быстро раздеваться. Она с интересом наблюдала, как он раздевается, постепенно обнажая своё тело. Положив трусы, Сашка подошел к Кристи. Она порывисто обняла его и они слились в поцелуе. Она закинула свою правую ногу ему на попу, продолжая стоять на левой. Благодаря этому маневру её половые губы раскрылись, и я стал тереться своим стволом о её влагалище и клитор. Поцелуй продолжался, казалось целую вечность. Затем Сашка, целуя её шею, стал опускаться всё ниже и ниже. Ей не терпелось заполучить меня в своё лоно поскорее, но он не торопился. Поиграв с её грудками, он провёл кончиком языка по животу и коснулся клитора. Она вздрогнула и застонала.
- О, я- я –я! – шептала она, удерживая его голову у клитора. Но он и не собирался прекращать, наоборот, он водил языком с ещё большей скоростью. То по клитору, то проникая во влагалище. Она уже успела три раза кончить и лишь громко стонала. Ей очень хотелось проделать тоже самое со мной, он но она не доставала, чтобы погладить, поцеловать, проглотить меня. И поэтому ей оставалось только сходить с ума от тех волн оргазма, накатывающих на неё одна за другой…
Сашка поднялся. Кристи хотела опуститься, что бы взять меня в рот, но он развернул её к себе спиной и согнул. Она упёрлась руками в рукомойник и расставила ноги. Её гладко выбритые губки тут же раскрылись. Сашка взяв меня в руку, стал водить головкой по её киске. Кристи в нетерпении водила попой, словно пытаясь поймать меня в свою пещерку. И тут Сашка, плавно надавив, вставил меня ей во влагалище. Она вскрикнула, но это был не возглас боли, а наоборот, радость начала, такого долгожданного и желанного… Я входил в неё без особых помех. Влагалище, к Сашкиному удивлению, у неё было не узкое и длинное. Но Сашка боялся входить в неё полностью. Он вводил меня лишь наполовину, хотя я и не ощущал соприкосновения с маткой. Кристи яростно подмахивала и издавая тонные стоны, трясла головой… Кончили мы с ней одновременно и бурно. Сашка видел по её выражению лица, что ей нужна пауза. Но сам он хотел её ещё и ещё. Кристи села на пол и устало опустила голову.
- У тебя есть крем? – спросил её Сашка. Она подняла голову и посмотрела на него непонимающим взглядом. – Я говорю, у тебя есть крем? – переспросил он.
- Кгем?! Почему ты хотеть кгем?
- Потому что я хотеть иметь тебя в попу!
- В попу?! В попу нихт! У тебя есть такой большой, в попу нихт!
- Да чего ты боишься? Что я в первый раз его сую в дупло женщине?
- Что есть "дупло"?
- Дупло, это попа. Я всё сделаю так, что ты никогда не забудешь эту нашу встречу!
- Гуд. Крем есть там, в моя сумочка.
Сашка вышел в комнату и через минуту вернулся с тюбиком крема. Он поставил снова Кристи раком и обильно смазал её дырочку кремом, проникая вовнутрь указательным пальцем. Затем он так же обильно смазал мою головку и аккуратно надавил ею на отверстие ануса. Кристи дёрнулась всем телом и судорожно сжала попу, но я уже успел войти в её тугую и горячую дырочку. Кристи застонала, упёршись снова руками в стену. Здесь уж Сашка мог без боязни вводить меня по самые яйца, что он и сделал. Самое удивительное то, что она снова быстро и бурно кончила, громко закричав и сжав ягодицы… Расстались они под утро, успев ещё пару раз трахнуться в её постели. На прощание он поцеловал её в щёку. Она лежала на кровати, находясь в какой-то прострации, не в силах даже пошевелиться. Она лишь тихо повторяла:
- Дас из фантастик, дас из фантастик!...
Утром вся группа ехала на экскурсию в Дрезденскую галерею. Сашка попросил Серёжу Хрупкина быть сегодня за старшего, так как он сам плохо себя чувствует и хочет до обеда отлежаться в постели. Серёжа с радостью принял предложение и ушёл, а Сашка остался продолжать спать… Проснулся он от шума в комнате. Открыв глаза, он увидел молоденькую горничную, очень похожую по фигуре на Кристи, только черненькую. Она собирала мусор и грязное бельё. Стояла она спиной к Сашке и не видела его. Зато он смог отчётливо разглядеть её стройные ножки. И тут к нему в голову пришла идея, как когда-то в пионерском лагере, он делая вид, что спит, положил себе на лицо правую руку так, чтобы сквозь щелку между пальцами видеть горничную, и застонал. Девушка обернулась и Сашка, как бы во сне, повернулся в кровати, стянув с себя одеяло. А так как он спал без трусов, можно себе представить, что увидела горничная. Она несколько секунд стояла в оцепенении, а затем тихо подошла к кровати, где лежал Сашка. Она неотрывно смотрела на меня. А я, как по заказу, стал медленно ползти, увеличиваясь на глазах. Судя по её реакции, она никогда ещё не видела такого красавца. Сашка, прекрасно разбираясь в женской психологии, был уверен, что она обязательно захочет меня потрогать. И он терпеливо ждал. И вот девушка, протянув руку, слегка коснулась меня пальцами. Сашка делал вид, что крепко спит. Всё шло как по плану, как вдруг за дверью номера раздался чей-то голос, и дверь отворилась. Горничная быстро вскочила и отошла от кровати, где спал Сашка. Он не видел, кто зашел в номер, но ему было слышно, как горничная торопливо что-то говорит вошедшему. Судя по всему, они о чем-то спорили. Затем Сашка услышал, как закрывают входную дверь на ключ, и кто-то вошел в комнату. Это была его молодая горничная ещё с какой-то такой же молодой работницей гостиницы. Горничная присела у Сашкиной постели и, наклонив голову ко мне, взяла меня в руку, прижав к щеке. И вдруг Сашка услышал щелчок фотоаппарата. Да, сомнений не было, вторая вошедшая их сфотографировала. Сначала Сашка испугался, и хотел было вскочить с постели, но затем резонно рассудил, что лицо его закрыто его же рукой так, что ни кто его не узнает, а значит и бояться нечего. Но для пущей верности он, делая вид, что крутиться во сне, подсунул голову под подушку, а правую руку опустил, положив на лобок. С этой минуты он уже ничего не видел, зато мог спокойно расслабиться, отдав девушкам всю инициативу. И они, словно догадавшись, что он не будет им мешать, взялись за дело. Они фотографировались возле меня. Словно я был Эйфелева или Пизанская башня. Да, скорее как Пизанская башня, потому что я уже стоял во всей красе, слегка наклонившись, как и та башня, в сторону. Потом девушки скинули халатики и лифчики, оставив на себе лишь трусики, и возобновили съёмку. Сашке надоело быть лишь статистом в этих играх, ведь он уже давно наблюдал за ними, чуть высунув голову из-под подушки. И когда горничная в очередной раз наклонила свою милую головку к моей головке и открыла ротик, имитируя ,что хочет делать минет, Сашка резким движением схватил её за волосы и насадил на меня. Другая девушка от неожиданности ойкнула и щёлкнула фотокамерой. Та, которую Сашка насадил на меня, пыталась вырваться, но он крепко держал её за волосы, водя её головой вперёд, назад. Через минуту она. Уже не сопротивляясь, сама ,обхватив меня руками, и сосала с большим удовольствием. Сашка показал второй руками, чтобы та продолжала съёмку и та, перемещаясь по комнате в поисках лучшего ракурса, стала снимать кадр за кадром. Наконец Сашка кончил. Причём ,перед тем, как кончить, он положил горничную на спину к себе на кровать и стал сливать ей прямо на лицо. Другая сделала несколько снимков и, отложив фотоаппарат, стала слизывать с лица подруги сперму. Сашка, взяв фотоаппарат, сделал несколько снимков, а затем, подойдя к ней, отодвинул трусики и резко вогнал меня в её вагину. Девушка вскрикнула и слилась в поцелуе с подругой. Сашка ,не спеша, продолжал её трахать, а горничная отползла немного и спустив свои трусики стала быстро тереть пальцем клитор. Её вагина находилась рядом с лицом подруги и та, опустив голову, стала лизать киску горничной, которая томно постанывала… Когда Сашка почувствовал что кончает, он вытащил меня и уложил девушек рядом. Затем, подойдя сбоку, стал быстро дрочить и ,уже через несколько секунд, стал выстреливать сперму на лицо и волосы подруг. Они жадно ловили ртами его сперму, тут же проглатывая её. Затем Сашка пошел в душ. Он специально мылся долго, чтобы дать им возможность всё убрать и уйти. Когда он вышел, их уже в номере не было… А вечером вся группа, погрузившись в автобус, поехала в Берлин. Это была конечная точка их экскурсии…

>

В тысяча девятьсот восемьдесят девятом году Сашку перевели на должность заместителя председателя комитета профсоюзов области . Это была очень большая должность и такое же доверие, как сказал ему Владимир Борисович Сергеенко.
Страна жила в ожидании перемен. Люди, с озабоченным выражением лица, спешили по городским улицам. Они ощущали, что происходит что-то важное, новое. И если молодежь воспринимала эти перемены с радостью, то старики, по своему обыкновению, боялись этих перемен. Однажды в центре города Сашка встретил своего бывшего начальника, Семёна Львовича. Тот долго тряс Сашкину руку, а затем посмотрел на него сквозь прищуренные глазки и сказал:
- Саша, Саша! Вы совсем не изменились. Вы всё такой же молодой и красивый. И судя по вашей улыбке неисправимый оптимист.
- А чего же грустить, Семён Львович?! Жизнь прекрасна. Вы только посмотрите, какие перемены происходят у нас в стране?!!
- Ох, молодежь, молодежь. Как вы прекрасны и наивны в своей вере в лучшее будущее, что б вы все были здоровы! Вы, Саша, по молодости своих лет глубоко заблуждаетесь, думая ,что перемены – это к лучшему. Нет, что вы, упаси боже, я тоже как и все этому радуюсь, но… Послушайте что вам скажет за это старый и глупый Семён Львович. Когда рушится такое государство, это всё равно, что стоять у большого здания в момент его разрушения, может и задавить ненароком упавшей стеной. И слава Богу если вы наблюдаете всё это сверху, а вы, как я слышал уже на большой должности. А те, кто там, внизу, кричат "Уря! Уря!" что будет с ними?!
- Ну мне кажется вы слишком сгущаете краски, Семён Львович. Всё не так плохо, а вдруг будет ещё лучше!
- Да будет, конечно будет! Я даже ни сколько не сомневаюсь, что будет! Но когда и у кого! А в общем вы конечно правы…
- Лучше скажите как вы живёте? Как семья, дети, внуки?!
- О, у меня всё отлично!!! Дети, внуки, все, слава Богу, здоровы. Вот решили ехать в Израиль, и меня с собой зовут. А и в правду, что я однин здесь буду делать? Знаете, у нас говорят так : « Плохо ,когда ты один , но ещё хуже ,когда ноль!» Так, что я, наверное тоже поеду. – он замолчал и грустно вздохнул. И тут Сашка взглянул ему в глаза, и такую тоску он увидел в них, такую печаль, что сердце его вдруг сжалось от жалости к этому маленькому и несчастному человеку. Сашка понял ,как тяжело было решиться Семёну Львовичу на этот шаг, словно вырвать своё сердце и оставить его здесь, в России…
Однажды в один из обычных, наполненных суетой дней, когда Сашка просматривал у себя в кабинете бумаги, ему позвонила секретарша:
- Александр Иванович, простите, вам звонит ваша мама. Говорить что что-то срочное, соединить?
- Да, конечно!
- Алло, Сашенька?
- Да мама, здравствуй. Что случилось?
- Я так давно не видела тебя, очень соскучилась…
- Ма , у меня столько дел, извини. Я обязательно на днях к вам выберусь. Так у вас всё нормально?
- Да у нас то что? У нас всё хорошо. А вот Галя наша в больнице лежит. Совсем плохая. Просит чтобы мы с тобой приехали.
- Галя в больнице?!! Боже мой, да что с ней?
- А кто толком знает. Танька пишет, что вроде рак.
- Да, вот беда! Но что делать, у меня совсем нет времени.
- Конечно, конечно, я всё понимаю. Ты человек занятой, большой начальник … Только ты должен поехать, сынок, должен!
- Хорошо, мама, едем!...
В больнице их встретила Танька. Сашка сначала её не узнал. Перед ним стояла молодая женщина с плотной фигурой и ярким макияжем. По её прикиду и боевой расцветке Сашка сразу понял, что Танька проститутка.
- Привет, Санька! Ну ты просто как министр выглядишь! Давай ,что ли поцелуемся со свиданьицем?! – И она, обняв Сашку, прижалась щекой к его щеке. Сашка почувствовал запах её духов. Вдруг Танька быстро зашептала ему в ухо:
- Где же ты так долго пропадал? Ни одной весточки не прислал за столько лет, ни разу не приехал. А ведь мы тебя так ждали! Знаешь, как ждали?! Как же ты мог? Эх, Саня, Саня! – И она, замолчав, отстранилась от Сашки. – Ладно, пошли к мамке, а то она вас совсем заждалась…
В палате стояло восемь коек, на которых лежали больные. Причём все они были мужчины, а в углу стояла загороженная простынями кровать. С каждым шагом, приближаясь к этой койке, Сашка чувствовал волнение, которое всё усиливалось и усиливалось… На кровати лежала худая, с осунувшимся лицом, измученная толи болезнью, толи жизнью, женщина. Сашка остановился. "Боже мой! Неужели это та самая, всегда жизнерадостная и весёлая, пышущая здоровьем, тётя Галя?!" – подумал он. Танька взяла тётю Галю за руку.
- Ма! Смотри, к нам тётя Тома приехала! – Она сделала небольшую паузу и добавила: - И Санька с ней тоже…
Веки тёти Гали дрогнули, словно она очнулась от долгого сна, и она открыла глаза. В её глазах было столько тоски и боли, что сердце Сашкино сжалось так, что он сам едва не потерял сознание. Тётя Галя посмотрела на маму.
- Вот так и получается, Томочка, значит, время моё пришло. Оно и к лучшему…
Она закрыла глаза и замолчала. Казалось, что она уснула. Но вдруг её веки снова дрогнули, словно она вспомнила что-то очень важное. Она открыла глаза и посмотрела на Сашку. И вдруг на её искаженном от боли лице появилось подобие улыбки.
- А, Сашенька! Ты уж прости меня, что встречаю тебя так, но я очень хотела ,чтобы ты меня проводил. Не забыл там ещё свою тётку-то?
И тут Сашка не выдержал. Он упал на колени перед её кроватью, и уткнув голову в её руку, заплакал. Тётя Галя попыталась поднять руку ,что бы погладить его, как прежде, по волосам, но не смогла этого сделать и лишь тихонько шевелила высохшими пальцами.
- Ничего, ничего, мой мальчик, жизнь продолжается. С тобой повидалась, теперь и помирать не страшно… Да! Похороните меня рядом с мамой и папой… - И она, закрыв глаза, замолчала… Танька и Сашка вышли на больничный двор, и сели на лавочку, а мама осталась в палате. Сашка угостил Таньку сигаретой.
- Как живешь, сестрёнка?
- А, как и все. Была замужем, а потом прогнала нахер этого алкаша. Теперь вот и живём как можем. У меня же двое детей, Санька и Алёнка.
- А где работаешь?
- Ты же, Санёк, умный мужик, сам всё понимаешь. На зарплату продавщицы детей не прокормишь. Проститутка я! Так что даю всем, кто заплатит…
- Послушай, Танька!...
- Не надо, Саня – перебила она его. – Я всё знаю, что ты хочешь сказать. Не надо. Я сама это дерьмо выбрала, сама его и хлебаю ложками.
- А Петька, как он, где он?
- Петька? Петька сидит, в тюрьме он. Мужиков он любит, вот за это и сел… А так у нас всё нормально…
А вечером тётя Галя умерла. Умирала она тяжело. Смерть, словно играя с ней, то разжимала свои костлявые пальцы у неё на горле, и тогда она приходила в себя, забыв о боли, то снова сжимала их ,и тётя Галя начинала метаться по кровати постанывая…
Все расходы на похороны, гроб и венки, Сашка взял на себя. Он чувствовал свою вину перед тётей Галей и её семьёй, и ему хотелось хоть чем-то загладить её…
Когда народ стал расходиться с кладбища, Сашка подошел к могиле бабушки. Рядом была ещё одна могилка, на которой стоял новый, сваренный из металла памятник с пятиконечной звездой наверху. На памятнике, в овальной рамочке, была наклеена фотография, с которой на Сашку смотрел улыбаясь молодой морячок. Что-то очень знакомое было в его взгляде, улыбке.
- Это наш дед. – вдруг услышал Сашка за спиной Танькин голос и обернулся.
- Да, но сколько я помню, говорили что он погиб в сорок третьем в Калининграде?!
- Да, всё правильно, у бабушки была похоронка ,что дед погиб в бою под этим, ну он по-немецки раньше назывался, а уж потом наши его назвали Калининград.
- Кенигсберг.
- Точно, Кенигсберг! Так вот, где-то год назад , получаем мы письмо от каких-то пионеров из отряда под названием "Обелиск". И пишут они, что нашли могилу нашего деда и если мы хотим, могут перезахоронить его на нашем кладбище. Ну, мы с мамой конечно согласились. Потратились мы ,правда, сильно, но зато теперь все рядышком лежат. Мать твоя тоже денег присылала…
- Но я-то ни чего не знал! Почему же вы мне не сказали?! Я бы вам помог.
- Да тебе ведь не до нас было-то, Саня. А самим ради денег тебя просить, ты уж извини.
- А фотография эта откуда? Я её раньше не видел.
- Так из бабушкиного альбома. Я тоже раньше не видела… Слушай, Саня, так это же ты! Посмотри, посмотри, как похож! Прям , одно лицо!
Сашка внимательно вгляделся в дедово фото. И теперь ему стало понятно почему показались знакомыми взгляд и улыбка. Это действительно был он, Сашка, только в морской форме…
После поминок Сашкина мама пошла спать, а Танька и Сашка остались сидеть за столом. Они уже были изрядно пьяны.
- Тань, скажи мне пожалуйста, а ты сына почему Сашкой назвала?
- Почему Сашкой? – пьяно ответила Танька. - Да потому, что я всю жизнь любила тебя , дурака такого! Любила, понимаешь!?! Да ты для меня был как свет в оконце, единственное, что я в своей жизни помнила приятное. И мать тебя любила. Ты думаешь, я не знала, что вы с ней трахаетесь?! Да я за вами всё время подглядывала и только об одном мечтала, чтобы ты и меня как её выебал! А ты всё почему, да от чего. Эх, Саня, Саня! Жизнь наша дерьмо , и мы все плаваем в нём, боясь утонуть. И дети наши будут жить в том же дерьме , и внуки.
- Послушай, Тань! Вот здесь тысяча долларом. На первое время вам хватит, а потом я вас заберу в Смоленск ,и всё будет хорошо.
- Нет, Саня, я подарки не принимаю.
- Хорошо, пусть это будет не подарок. Потом со временем отдашь. Так тебя устраивает?
- Если не подарок, то да! Но тогда я должна отработать.
- Как это отработать? – непонимающе посмотрев на неё спросил Сашка.
- А обычно, как я отрабатываю со всеми мужиками.
- Да ты что, с ума сошла?! Не могу я так!
- Ну, тогда и денег не надо. Иди, ложись спать, Саня, а мне… пора на работу.
- На работу? На ночь глядя?!
- Так у меня самая работа ночью и начинается, братишка! Всё, отдыхай…
- Постой! Не надо делать глупостей, я тебя очень прошу, возьми деньги и завязывай с этой работой.
- Хорошо, я возьму деньги и не буду больше проституткой, но с одним условием…
- Да, конечно, что ты хочешь?
- Тебя! Да, да, да! Я хочу, что бы сегодня ты был мой.
- Но сегодня нельзя, сегодня твою мать похоронили! Это же грех.
- Да что вы все заладили грех, грех! Только и слышишь всюду. По телевизору, в газетах. Это грех, то грех. Вдруг все стали верующими, словно по команде. А жить так, как мы живём не грех?! А доводить свой народ до нищенства не грех? А заставлять матерей торговать собой, чтобы те имели копейки, купить детям поесть , не грех?! А ты знаешь, что мамка сама просила меня, чтобы я тебе дала после поминок, вот истинный крест! – и она перекрестилась. И тут Сашку словно прорвало:
- Сволочи, твари! До чего довели страну, народ! Сами жируют, гниды, а вы тут подыхаете в нищете! Как жить, как жить дальше?! - и он вдруг заплакал. – Но я ведь такой как они, я один их них. Я ни о ком, ни когда не думал. Я жил только для себя. Сволочь я, гнида! Не могу больше так, устал я от жизни!
- Ну что ты, что ты, мой хороший! Не плачь, не надо. Всё будет хорошо. Пойдём, я тебя уложу в постельку…


>>

Сквозь плотно закрытые веки он почувствовал яркий свет и открыл глаза. Над ним склонились несколько человек в белых халатах. Голова у него раскалывалась от боли, которая словно кольцом охватила всё его тело. И это кольцо, словно обруч, постоянно сжимаясь, пронизывало болью ноги, живот голову.
- Смотрите, он открыл глаза! – услышал он чей-то женский голос.
- Да, молодец мужик, после такого выжил. Здоровье у тебя, говорю, парень богатырское! Всё, везите в палату … - И он снова провалился в небытие… В его голове кружились , словно кадры из фильма, эпизоды. Быстро сменяя один другой. Танькины поцелуи, её ласки, их одновременный оргазм. – И снова жуткая боль в ногах и паху… он открыл глаза. Белый потолок, белые стены. На соседних койках лежат забинтованные люди. Почти все они тихо стонут. И только один в кровавых бинтах громко кричит. И его крик пронизывает голову такой болью, что нет сил терпеть .
- Где я? – тихо спрашивает он.
- Ты здесь, браток, в госпитале. – вдруг слышит чей-то ответ и приподнимает голову чтобы увидеть того кто ему ответил. Это молодой моряк. Его тельняшка на груди залита кровью, а правая рука забинтована.
- Лежи, лежи, браток, я с тобой. – поправляя его подушку левой рукой ответил он.
- В госпитале? В каком госпитале, что случилось?!
- В обычном полевом госпитале в Кенигсберге. Бой у нас был, тяжелый бой. Мы с тобой во время боя в дом один заскочили, чтобы оттуда ихнего пулемётчика снять. Ты что ,не помнишь, что ли?! Он, гад ,на крыше засел. А в доме ясли их, что ли были, не знаю, да только детишек полным полно. Они от страху под кровать забились и только ,как испуганные котята, пищали. А эта сволочь, сверху, в нас гранату и бросил. Как раз упала она посередине комнаты, где пацаны ихние же прятались… Ну ты и накрыл её, гранату-то, своим телом…
- Какой Кенигсберг, что происходит?! Какой сейчас год?
- Какой год, так сорок четвёртый, браток, сорок четвёртый! Ну ничего, ты держись, Балтика! Мы же не пехота какая-то, мы моряки! Держись Витёк!
- Что? Как ты меня назвал?
- Витёк, а что?! – непонимающе спросил товарищ.
- Но меня не так зовут. Я Никольский Александр Иванович! И сейчас тысяча девятьсот восемьдесят девятый год!
- Это ты браток поторопился, восемьдесят девятый! Ишь ,куда хватил. Сейчас тысяча девятьсот сорок четвёртый и мы с тобой в госпитале в Кенигсберге, и зовут тебя Ковалёв Виктор Николаевич. А я твой корешь , Генка Прутков. Ты чего, и в правду ничего не помнишь?!
- У меня очень болят ноги и член. Они сильно поранены?
- Да ты, браток ,об этом не думай. Всё заживёт, и вернёшься ты к своей жене и дочкам, и будете вы жить, не тужить…
- Ты мне правду скажи, как друг скажи, что со мной?
- Ну а как другу, как мужик мужику, как матрос матросу, скажу тебе правду, гранатой той тебе ноги искромсало и член оторвало. Только ты держись, браток. Без ног люди тоже живут, а дети у тебя уже есть…
Сердце Генки сжалось от боли за друга. Ведь он, накрыв своим телом фашистскую гранату, спас от смерти, заслонил собой, не только немецких детей, но и его самого, Генку.
- Ты, браток не горюй, я тебя не брошу. Мы теперь с тобой не просто кореша , мы братья с тобой. Ты только потерпи! Мы ещё им всем покажем.
Вдруг на лице Виктора появилась улыбка. Это было так неожиданно и неестественно, что Генка испугался.
- А я теперь и умереть не боюсь. Мне теперь ничего не страшно! – сказал Виктор. – Я, Генка, внука своего видел, по жизни с ним шёл. Дочек своих, других внуков народ наш, страну. Если бы ты знал, что будет со страной нашей… Прощай, друг. Живи и будь счастлив.
- Ты что, что ты Витёк?! – тряс его Генка, и слезы катились по его щекам. – Не уходи, слышишь, не уходи! – повторял он, но Виктор уже умер, умер с улыбкой на лице… Его похоронили там же, в Кенигсберге, где хоронили сотни наших солдат, отдавших жизни, защищая свою Родину…
А через месяц , Ковалёва Мария Степановна получила похоронку на мужа, в которой говорилось, что её муж, Ковалёв Виктор Николаевич пал смертью храбрых освобождая от немецко-фашистских захватчиков город Кенигсберг. И сидела убитая горем женщина за столом в своём доме, положив перед собой похоронку, и молча смотрела на фотографию, висящую на стене. А с фотографии той, убранной в деревянную рамочку, смотрели на неё улыбаясь , молодые и красивые, муж и она. А рядом с ней сидели на лавке их дочери, старшая Галенька и младшая Томочка. Девочки не понимали той трагедии, которая произошла с их отцом и со всеми ими. Им было странно видеть маму в таком состоянии, но они не мешали ей и тоже молча смотрели на фотографию.
Вечная память тем, кто погиб защищая свою родину от врагов.


Март – июнь 2002 года.



Рейтинг: 3.50/5
Просмотров: 3712
 Разместил: RonVisal

 «   Июнь   » 
пнвтсрчтптсбвс
123
45678910
11121314151617
18192021222324
252627282930

Вы стандартной ориентации?

Да!80% 80%[5418]
Незнаю...10% 10%[737]
Нет.8% 8%[575]

Всего ответов: 6730


· Как же я скучала!
· Нежданчик
· Наказание мочевого пузыря
· Там-тарам-тарах тетя
· Пикник Марджори
· Происшествие
· Должностные обязанности
· Соревнование
· Автомобильная поездка
· Странная история
· Происшествие в лифте
· Потерпи для меня
· Дискомфорт Джейн
· Семиклассница
· Реальное наблюдение в Будапеште
· Пансионат (часть I)
· Вот такой вот Татьянин день
· Законы природы или укрощение строптивой
· Карен
· Случай на презентации




Все права защищены. Копирование материала запрещено, нарушение авторских прав будет преследоваться законом.